Дзипанг

«Мирай» оказывается посреди строя Объединённого флота — накануне сражения при Мидуэе. Команда с ужасом осознаёт, что их забросило на шестьдесят лет в прошлое, и встаёт перед мучительным выбором: вмешаться в ход истории или остаться сторонними свидетелями.

Кадомацу вытаскивает из тонущего гидросамолёта офицера Императорского флота — капитан-лейтенанта Кусаку. Экипаж «Мирай» раскалывается: спасённая жизнь может уже означать перекроенную историю. А тем временем корабль засекает американская подлодка.

Разведчик «Мирай» вынуждает вражеские истребители сесть на воду, но и сам несёт первую потерю в экипаже. Кусака предлагает рискованный план: пополнить запасы не на родине, а в занятом японцами Сингапуре — по фальшивым документам, которые изготовят прямо на борту.

Кадомацу и Кусака пробираются в Сингапур по железной дороге, едва не попавшись жандармам кэмпэйтай. На приёме Кусака неожиданно встречает бывшего однокашника — лейтенанта Цуду, которого, если верить хронике будущего, здесь быть не должно. Значит, прошлое уже пошло иначе, чем записано.

Кадомацу и Кусака добывают танкер с топливом и провизией для «Мирай». Но лейтенант Цуда уже сложил вместе странные закупки на чёрном рынке, слухи о скрытом корабле и загадочную «спецмиссию» — и подменяет команду танкера своими людьми, чтобы встретиться с Кусакой лицом к лицу.

Оказывается, за спиной у Цуды — целая эскадра во главе с крейсером «Касии» на случай, если пришелец из будущего окажется опасен. Кусака убеждает его, что силой тут ничего не решить, а заодно раскрывает свой замысел: изменить исход битвы за Гуадалканал. Капитан Умэдзу с тяжёлым сердцем соглашается взвесить эту идею.

Моряки из XXI и XX веков впервые присматриваются друг к другу, и грань между эпохами понемногу стирается. За штабным столом «Мирай» спорят, как быть с Гуадалканалом: ударить по американскому флоту или лететь на Трук и уговорить адмирала Ямамото отвести войска без боя.

На разведчике «Умидори» Кусака добирается до Трука, к самому адмиралу Ямамото. Штаб не верит в корабль из будущего, но чудо-машина говорит сама за себя. В личной беседе Кусака предлагает Японии отступить, пока не поздно, — и Ямамото спрашивает, не бегство ли это.

Десант с «Мирай» на Гуадалканале балансирует между японскими и американскими патрулями. Корабль становится свидетелем ночного боя у острова Саво, но за привычным ходом истории скрывается чей-то чужой расчёт. А в американский лагерь приходит странное предупреждение: в три часа ночи по нему ударит «стрела Стрельца».

Наводкой лазера десант «Мирай» кладёт учебный «Гарпун» точно в американский склад — никого не задев, но показав, на что способен корабль. Американцы не отступают, а к острову подходит небывалый в хрониках флот во главе с «Ямато». И тогда Кусака впервые называет свою мечту — страну Дзипанг, что не будет ни милитаристской империей, ни побеждённой Японией будущего.

«Ямато» открывает огонь по Гуадалканалу, и «Мирай» перехватывает снаряды в полёте своей системой «Иджис». Но ракет на всех не хватит, и офицеры понимают: остановить обстрел можно, лишь наведя оружие на сам «Ямато». Наступают мучительные минуты, когда японский корабль будущего целится в гордость японского флота.

По совету Кусаки Ямамото отменяет атаку и начинает отвод войск с Гуадалканала. Пробиваясь к вертолёту, десант «Мирай» впервые сходится с американской морской пехотой в ближнем бою — и цена этой схватки тяжелее всего ложится на плечи Кадомацу.

Десант «Мирай» помогает эвакуировать японских инженеров с Гуадалканала. В джунглях, разыскивая отставших, Кадомацу встречает капитан-лейтенанта Окамуру, который отказывается уходить, пока не найдёт каждого из своих разбредшихся людей.

«Мирай» входит на базу Трук под покровительством Ямамото, и команда предвкушает первую передышку. Но армия и флот не могут договориться о судьбе Гуадалканала, а Ямамото всё яснее понимает, что корабль из будущего нужен ему, чтобы уберечь Японию от напрасных жертв.

Узнав, что бои за Гуадалканал возобновляют высочайшим указом, Кадомацу винит в этом Кусаку и сходит на берег, чтобы объясниться. Тем временем в штабе флота зреет иной замысел — погубить «Мирай» чужими руками, подставив её под удар американцев.

Вместо эсминцев сопровождать «Мирай» отправляют новую подлодку I-21 — а с ней и капитан-лейтенанта Таки, у которого на корабль будущего свои виды. В самой Японии Кусака и генерал Исивара вынашивают план непобеждённого Дзипанга, и Кусака открывает козырь: огромное месторождение нефти, которое в Маньчжурии откроют лишь десятилетия спустя.

Кадомацу поднимается на борт I-21, чтобы обсудить замеченный самолёт-разведчик, — и оказывается в плену у Таки, который тут же уводит лодку под воду. «Мирай» в растерянности, а на американском авианосце «Уосп» уже заподозрили присутствие загадочного японского корабля и готовят массированный удар с воздуха.

Кадомацу пытается азбукой Морзе предупредить «Мирай», но Таки ему мешает и вынуждает корабль принять бой, выведя лодку на поверхность. Капитан Умэдзу решает не бросать I-21 под удар и встречает армаду с «Уоспа» — четыре десятка самолётов против одного корабля.

«Уосп» готовит вторую волну, а у «Мирай» повреждены радар и главное орудие. Кикути настаивает на ударе «Томагавком» по авианосцу, но капитан Умэдзу сначала шлёт американцам предупреждение, готовый в любой миг отменить пуск. Вот только адмирал Нойес принимает угрозу за пустой блеф.

«Томагавк» находит цель, и авианосец гибнет вместе с сотнями моряков, оставляя уцелевших американцев в оцепенении. На «Мирай» этот удар тяжелейшим грузом ложится на совесть Кикути. А на I-21 Таки рвётся торпедировать корабль будущего, и Кадомацу ищет способ его удержать.

После бойни в море все стороны с трудом приходят в себя: коммандер Хаттон топит в вине память о погибших подчинённых, а на «Мирай» надломленного Кикути приходится успокаивать. На Гуадалканале, где полёг отряд Итики, Окамура выхаживает горстку уцелевших и убеждает подполковника Цудзи молить ставку о немедленной эвакуации.

«Вернувшись» в Йокосуку, команда «Мирай» видит, что стоянку ей отвели под прицелом береговых батарей. На переговоры в одиночку является адмирал Ёнай — и прямо говорит, что предпочёл бы видеть корабль грудой металлолома. По его убеждению, Японии лучше проиграть войну, чтобы народ очнулся от дурмана милитаризма.